June 14th, 2013

Имел письменную связь с эсперантами Франции, Швеции и Испании...

Тяжело прикасаться к каждой судьбе исковерканной Большим террором...
Легко и просто это получается только у циничных чекистов-железнодорожников, а также всяких прочих бесноватых

У нормального же человека, конечно же, будет болеть сердце, когда он будет читать историю мальчика, который родился в 1937 году через 2 месяца после того, как его отец был расстрелян. И который всю жизнь выяснял - так как же и за что погиб отец.

Историю эту можно прочитать здесь.
Ее герой - наш земляк. Отец известного уральского краеведа и писателя Валентина Петровича Лукьянина - Лукьянин Петр Матвеевич.

Прочитайте эту "документальную повесть об отце". Я думаю все якунинские учебники не стоят и строчки из этого произведения...

Прочитайте о том, как людям не сообщали, что их ближайший родственник казнен на протяжении десятков лет...

"Шли годы, десятилетия; отец все не объявлялся, между тем уже и возможный его возраст оставлял все меньше надежды, что он жив. Мама умерла, перешагнув рубеж девяностолетия; какая-то надежда увидеть его напоследок жила в ней до самого конца. Справка о реабилитации еще застала ее в живых, и поначалу она слабеющим уже рассудком казенную бумагу поняла так, что его наконец-то отпустили и он вот-вот появится дома. Это ее очень взволновало, брату пришлось ее разубеждать…"

Прочитайте о том за что этого человека убили. А за то, собственно, что было у него такое увлечение - язык эсперанто. Изучал он его и на свою беду затеял переписку с эсперантистами за границей. По понятиям 37-го года выяснилось, что это смертный приговор.

Следствие вел известный нам брянский чекист Василий Иванович Суровягин тогда начальник Унечского райотделения УНКВД, а в будущем начальник Брянского Горотдела НКВД.

Феноменально безграмотные обороты используемые им в оформлении допросов сегодня вызывают грустную улыбку, но тогда об улыбках точно речи не было - это был вопрос жизни и смерти. И победила смерть...

“Установлено, что он имел письменную связь с эсперантами Франции, Швеции и Испании”...
"С какого времени вы состоите в союзе экспирантов Советских республик и где вы в этот союз вступили?"
"Следствие располагает материалами что Вы за границу на языке экспиранте сообщали контрреволюционную клевету на Советскую власть, давали сведения об экономическом и политическом состоянии отдельных отрослей народного социалистического хозяйства СССР".
“Ответ: Признаюсь, что в письмах которые я писал во Францию, и Швецию допускал запрещенную политическую информацию о СССР. В одном из писем во Францию к кустарям я сообщил географическое расположение ж.д. узла ст. Унеча и села Писаревка, так-же я сообщал в Швецию и указывал о мощности ж.д. узла ст. Унеча".

Далее сын не понимает - как же собственно в этом деле обошлось без приговора. Ведь даже решения "тройки" нет по делу Петра Лукьянина. А и не должно быть. Ведь он проходил по польской операции, по приказу 00485. А это означало, что его оформляли альбомным порядком, то есть, получалось, что "единственным человеком, реально видевшим следственное дело, был сам следователь, он же, по сути, в большинстве случаев и выносил приговор. Жалобы на решения «двоек» рассматривались, согласно указаниям Прокуратуры СССР, только в «исключительных случаях».
А как утверждали эти "альбомы" сегодня тоже известно...
"Бывший работник НКВД СССР Миндаль на допросе в 1939 году показал:
«При поездке на Дальний Восток Фриновский взял с собой на несколько тысяч альбомных справок по нескольким областям и поручил их рассматривать Листенгурту, Лулову и Ушакову.
Рассмотрение справок происходило за выпивкой с пением песен и под звуки пате­фона. Листенгурт, Лулов и Ушаков соревновались между собой, кто больше рассмот­рит справок. В ряде случаев справки не читались, под каждой фамилией огульно ста­вилась буква «Р» - это значит расстрелять. Таким образом были рассмотрены по дороге все альбомы и отправлены в Москву для приведения приговоров в исполнение» (Материалы проверки о нарушениях закон­ности, т. 10, л. 31)".

Вот такая вот очередная грустная история...
Это надо знать.
Необходимо.
Жизненно.