May 21st, 2017

"Война" и мiръ

В процессе дискуссии, развернувшейся здесь в камментах меня навели на отличную ссылку. Это интервью участника арт-группы «Война» Олега Воротникова.

Это интервью привело к реанимации неких размышлений о современном искусстве, которые постоянно пульсировали у меня в голове.

Суть их в общем-то проста. Очень часто люди, имеющие что сказать и пытающиеся сделать это в формате современного искусства проходят три очевидные стадии.

1. Стадия стартового эпатажа формой. На этой стадии начинающий художник эпатирует публику формой своего творчества. При этом не всегда он делает это с целью привлечь внимание к своему творчеству. Часто этот эпатаж является выражением диссонанса между ярким, самобытным миром художника и обыденностью и серостью мировосприятия большинства людей.
2. Стадия эпатажа действием. На этой стадии художник понимает, что перед ним альтернатива: либо наполнять содержанием, фундаментальностью формы своего творчества, либо продолжать эпатировать формой. Но эпатирующих формой много и интересны они чаще всего лишь на стартовом этапе своего творчества, когда их мировосприятие является откровением для публики. Поэтому в ход идет эпатаж действием: на этом этапе писатели занимаются сексом с чернокожими на нью-йоркских чердаках, художники прибивают яйца к брусчатке и рисуют члены на мостах, музыканты убивают куриц на концертах и так далее…
3. Стадия забвения или эпатажа смертью. На этой стадии художник понимает, что ему больше нечего сказать. Он либо уходит из творчества и умирает как художник (Петр Мамонов, например), что совершенно нормально, кстати. Либо не может найти смысла в жизни без эпатажа и тогда умирает физически.

В этой связи рассуждения Олега Воротникова интересны для меня с двух точек зрения.

Во-первых, они оказались не готовы к тому, что на Западе ими не восхищаются так же как в России. Там они были фигуры намба уан (просто потому, что были на самых веселых стадиях своего творчества – эпатажа формой и действием ), а здесь когда выяснилось, что нужно быть интересными публике оказалось, что вызвать и стабильно поддержать этот интерес они не могут – нечем. Они оказались в роли саудовской хеви-метал группы «Аль-Нимруд», которая интересна многим именно потому, что она саудовская. Так и «Война». Когда они были здесь, они были интересны и там: «Знаете – это те, которые «Х.. в плену у ФСБ организовали» в темной и непонятной России. А приехав туда просто ощутили невостребованность. В том числе и потому, что идеи эти демонстрации силы и запредельных эмоций как философии глубоко вторичны. Восходят к идеям Sturm und Drang, а это аж XVIII век. Да и потом они талантливо и ярко воплощались и Д’Аннунцио, и Маринетти, и многими другими.

Во-вторых, их ссылки на то, что их «баранят» потому что они «за Крым» и «за Путина» они просто самооправдание некое. Давно подмечено и выговорено со всей определенностью Исайей Берлиным то, что «русским…западная философия кажется поверхностной..потому что разные сферы человеческой деятельности могут существовать независимо друг от друга, что творческая и гражданская жизнь не нуждаются в соотнесении, что хороший химик вполне может оказаться семейным тираном и картежным шулером, а проникновенный композитор – закоснелым реакционером»… Так вот «Война» - несмотря на всю свою казалось бы видимую продвинутость и новаторство, оказались носителями самого что ни на есть консервативного и замшелого принципа – того что при оценке художника «невозможно отделить его творческую ипостась от гражданской». И эту мерку они примеряют ко всему – поэтому им и кажется, что их «зажимают», «не пускают», «преследуют». А им просто сказать нечего на самом деле, вот и все. Ну, и при этом, конечно, на все накладывается абсолютное непонимание динамики развития западного общества, непонимание того как оно функционирует. Отсюда у многих эсхатологические настроения по отношению к перспективам Запада в целом.

Возвращаясь к искусству скажу, что лучшие представители современной живописи, музыки, театра, кино, литературы способны, может быть и не минуя стадии эпатажа формой, в дальнейшем своем творчестве наполнить эту форму содержанием. Содержанием фундаментальным и важным. Концептуальным. И становятся интересны уже не эпатажем, а именно содержанием творчества.

Или еще один вариант. Он заставляет меня в Вене желать ехать не в Альбертину, в центр столицы, а в Гуггинг, глухомань в 30 километрах от крайней станции метро. Там при местной психушке расположен музей Арт-брюта Гуггинга. Согласно Дюбюффе, который «открыл» арт-брют, он интересен тем, что люди его создающие вообще не ориентированы на публику. Это искусство в чистом виде. Такие парни как Шредер-Зонненштерн (родившийся на нынешней территории России, кстати, в Калининградской области) или Вельфли вообще не волновались насчет своего успеха или неуспеха. А просто жили и творили. Сами для себя. Так получилось, что их открыли для мира. Но они этого вовсе не хотели и даже не думали об этом.

Поэтому и парням из «Войны» хотелось бы пожелать поменьше давать никчемных интервью поддерживая интерес к своим персонам, а побольше заниматься творчеством. Если, конечно, еще есть потенциал и желание им заниматься.