August 27th, 2017

Утки и розы Кадриорга

До вчерашнего дня беговым раем для меня был венский Пратер. Хотя все в этом мире относительно – когда я бежал венский марафон самым тяжелым куском дистанции стал именно тот, что пролегал по Пратеру. Так неожиданно рай превратился в ад и напомнил как все переплетено и переменчиво.

А вчера и сегодня я бегал по таллиннскому Кадриоргу и он с Пратером запросто может конкурировать и претендовать на звание «рай для бегунов»…

Но все началось в самолете Москва-Таллинн. Соседями по креслу оказались директора крупного московского издательства. Хотел то одно, у них спросить, то второе, то третье – да так и не сподобился, застеснялся – заснул. Когда проснулся они обсуждали какая книжка может считаться удачной – определили тираж в 10 000, который распродается без проблем (я проспал «без проблем» - это за сколько времени). Тут я понял, что мне никогда не написать удачной книжки и заснул окончательно – до приземления. Единственное: сквозь сон понял, что мои соседи планируют принять участие в Днях Довлатова, которые как раз этим вечером начнутся в Таллинне.

Таллинн встретил дождем. Ливнем даже.

Но перед тем, как пойти на открытие дней Довлатова все равно успел побродить по старому Таллинну и отметился чашечкой кофе на месте, где раньше был легендарный Мюнди-бар.

На улице Харью, 1, в конференц-зале эстонского союза писателей многолюдно.

Люди рассаживаются.

Начинают выступать.

Тийт Алексеев говорит по эстонски и я понимаю только одно слово «Товлятофф»…

Госпожа ведущая говорит по-русски, но ее я понимаю еще меньше, чем Алексеева…

Она и художник Флоренский зачем-то неумело матерятся, но в целом, все довольно камерно и прилично…

Вот Катя Довлатова говорит о чем-то. Интересно, почему правообладатели запрещают публиковать газетные материалы Довлатова? Они же ведь уже были напечатаны, значит автор одобрял их содержание. Понятно с неопубликованным романом – вроде бы сам Довлатов запретил его печатать – хотя и здесь странно. Довлатов умер в 49 лет. Проживи он еще с десяток-другой лет – он бы 20 раз передумал публиковать или не публиковать свой роман даже если бы и не переделывал его. Да, приходит уверенность в том, что правильно было бы опубликовать все…

Выступают Андрей Арьев и Александр Генис. Говорят по-русски и все понятно. Арьев вспоминает забавного гипнотизера к которому ходил Довлатов и от которого убежал, когда тот ему сказал: «Ложьте ноги на диван!»... А Генис (или тот же Арьев – не вспомню уже) говорит про случай, когда у них с Довлатовым чуть до драки не дошло из-за ударения в слове «послушник».
Мне всегда казалась странной эта придирчивость Довлатова. Подумаешь, ударение не там, сказал неправильно. Язык живой – большинство людей говорит неправильно – это жизнь – ничего особенного.

А вот самая интересная часть. Александр Генис выдвигает тезисы, объясняющие успех Довлатова.

Он всегда ставит себя ниже читателя.

Он пишет о неудачниках.

Он не матерится и при этом не пишет официально и правильно – создавая тем самым нормальный – третий язык.

Тезис о неудачниках мне нравится. Только я бы его развил немного по другому – мы все неудачники. Мы все экзистенциально несчастны – потому что все умрем. В момент когда мы родились мы стали обречены на несчастье. Но не в том смысле в котором был недоволен жизнью приятель Передонова Володин из «Мелкого беса»: «Вот зачем меня мама на свет родила?» Потому что человек обречен и на счастье одновременно (тут довлатовский редактор Туронок был прав). Именно это безумное сочетание объясняет трагизм и упоение жизни.

Самые известнейшие и богатейшие люди планеты – несчастны. Вот сегодня Флойд Мейвезер победил Коннора Макгрегора и оба заработали громадные деньги. Но они не купили бессмертие – они умрут и они изначально экзестенциально несчастны как и все мы. Но самые беднейшие и прозябающие – бывают счастливы. Дмитрий Быков ставит Довлатова ниже Катаева, говоря о том, что вот у Катаева, особенно в поздних произведениях выпукло показано именно это – неужели и я такой удачливый, любящий жизнь человек – и я тоже умру!? Так вот Довлатов потому и неизмеримо выше Катаева (сорри, Быков), что для него этого риторического вопроса не существовало – он это чувствовал и знал. Суть в том, что трагичности существования человека невозможно избежать и оно является константой его жизни. А счастье штука переменчивая, неуловимая и непостоянная. По настоящему счастливы те, у кого получается осознавать это и сохранять вкус к жизни, наслаждаясь каждой ее минутой, каждой мелочью.

Вот казалось бы утренняя пробежка.

Мелочь.

Но когда ты бежишь по утреннему Нарвскому шоссе в субботу и ты один, и ты дышишь полной грудью – ты счастлив.
Когда поворачиваешь в Кадриорг – видишь местных уток, которые неторопливо чистят перышки, а затем бежишь сквозь благоухающий розариум и вдыхаешь этот запах роз в себя – ты безмерно счастлив.

Ты думаешь, мечтаешь, вспоминаешь – ты счастлив.

Принимаешь душ, завтракаешь вкуснейшим эстонским йогуртом – ну, счастлив же!!

Идешь на экскурсию по довлатовским местам Таллинна к подножию лестницы Паткуля. Ходишь по узким улочкам вместе с блистательным, хоть и слегка высокомерным Йосефом Кацем, слушаешь его, впитываешь статьи, которые Довлатов размещал в «Советской Эстонии», когда тебе было всего 3 года – это ли не счастье?

Йосеф Кац зачитывает предновогоднюю джинсу от Довлатова – он пишет про зайца-беляка, который пробрался в центр Таллинна и шокировал прохожих. Журналист гонит строку и рассказывает как и куда побежал заяц и чуть ли не о чем он думал…

А был ли зайчик? А может зайчика-то и не было?

И Таллинн, и Нью-Йорк, и теперь уже Санкт-Петербург прекрасно живут без тебя, Сергей Донатович.

И по другому не может быть.

Города отлично обходятся без единиц. Они замечают только сотни тысяч…

Когда ты приезжаешь в Город,
В котором не был тридцать лет –
Ты опьянен, слегка упорот,
Таксисту прешь какой-то бред –

Откуда знать ему, мальчишке,
Как называли мы Проспект,
Как жили без мобильной Вышки
Что означает «Комитет»?

Здесь Совьет Юнион валился,
Хрустел как-будто фалафель,
Здесь наш Володя притаился –
Носил за Людою портфель,

Здесь все не так и все знакомо…
Как жил ты Город без меня?
Спокойно, брат… Не будет комы,
Когда умрем и ты, и я…

Ползу по Городу уставший,
Тяжелый был корпоратив,
Идет старик у Желтой Башни,
Бормочет про императив…

Поднял глаза – на небе звезды…
Закон во мне? May be start up…))
Ах да, сегодня сына birthday…
Поздравлю парня по whatsapp…

Сажусь в трамвай – мне до конечной,
Смотрю в окно – не узнаю…
Лишь запах Розенау вечный –
Дает понять – я не в раю!

И только где-то на отшибе –
Девчонка – я о ней мечтал,
Целует внука: «Oh, mein Lieber!»
…И тут я понял, что не спал!

Ловлю такси – седой водитель,
С прическою под Depeche Mode –
Теперь ты ангел мой, хранитель,
Вези под будущего свод!