all_decoded (all_decoded) wrote,
all_decoded
all_decoded

Category:

К истории политических репрессий на Брянщине в 1937-1938 гг.-2

Начало статьи Крашенинникова здесь, а окончание под катом:



В ноябре в с. Ляличи Суражского района 17 колхозников оказались зачисленными в "контрреволюционную повстанческую организацию", само название которой не предвещало для этих людей ничего доброго. Только двое из них получили по 10 лет лагерей, а остальные 15 были расстреляны. Семеро репрессированных носили одну и ту же фамилию – Бондаревские. Вскоре к ним добавился ещё один Бондаревский, уехавший из Лялич и работавший на ст. Сураж, но и его настигла высшая мера наказания. В конце декабря ещё пятеро жителей села пополнили список репрессированных: двое были расстреляны, трое попали в лагеря.
Ещё одну "контрреволюционную группу" составили 12 жителей с. Овстуг Жуковского района. В их числе были: Дмитрий Васильевич Киселёв, 1868 г. рождения, работавший сторожем в школе №2 г. Орджоникидзеграда, а в дореволюционное время бывший овстугским волостным старшиной, избиравшийся гласным уездного земства и депутатом IV Государственной Думы; его братья Семён и Филипп, его сыновья Николай и Пётр, а также несколько их родственников. Восемь участников сфальсифицированного дела (в т.ч. – все Киселёвы) были расстреляны, остальные получили по 10 лет лагерей.
Вообще довольно многие "антисоветские группы" формировались по родственному принципу. Вот лишь отдельные примеры. Жители с. Уручье Выгоничского района Николай Михайлович Солупеев и его сыновья Иван и Сергей составили одну из таких "групп" и были осуждены – отец к ВМН, сыновья – к лагерным срокам. Аналогичная ситуация повторилась с колхозниками из с. Лопатни Клинцовского района, где отец Филипп Иванович Балухто, 1867 г. рождения, был расстрелян, а его сыновья Пётр, Сергей, Федос, Иван, Василий получили по 10 лет лагерей. Иначе обернулась судьба к семейству Трусовых из с. Новосёлки Брянского района, где престарелый отец Павел Ануфриевич был отправлен в лагеря, а его сыновья Егор, Сергей и Михаил – расстреляны. По одному делу проходили колхозники из с. Яловки Красногорского района Иван Кириллович Кузера и его сыновья Евдоким и Василий; все трое были приговорены к ВМН. Были расстреляны также уроженцы с. Андреевки Гордеевского района Семён Дмитриевич Резников, 1868 г. рождения, и его сыновья Николай (чернорабочий в тресте "Клинсукно"), Иван (директор Смолевичской школы Клинцовского района) и Яков (счетовод Клинцовского текстильного техникума). Уроженцы д. Чемодурово Брянского района Филипп Григорьевич Каменев и его сыновья Павел, Иосиф и Алексей в 1930-е гг. жили в Бежице, где отец, 1867 г. рождения, работал сторожем, Павел и Иосиф трудились на заводе "Красный Профинтерн", а Алексей был шофёром Гортранса. Все были арестованы и осуждены: отец и старший брат – к ВМН, Иосиф и Алексей получили по 10 лет лагерей. К такому же лагерному сроку были приговорены рабочие совхоза "Севский" Кирилл Петрович Изотов и его сыновья Константин и Алексей (из д. Орлия-Слободка).
В делах более крупных "организаций" также нередко оказывались родственники. Например, из 10 репрессированных по одному делу уроженцев д. Перетин Гордеевского района было три брата Шевцовы, два брата Шелепы и два брата Лобановы.
Другая категория лиц проходила по делу, завершившемуся в конце декабря в Стародубе. В основном это были представители местной интеллигенции и служащие. "Антисоветская клевета" со стороны арестованных заключалась в противопоставлении старой России и СССР по обеспечению товарами первой необходимости: "В царское время жилось гораздо лучше, … продуктов было достаточно, очередей никаких не было, … а теперь… сотни человек в очереди, вот и возьми"(7). По приговору трое (юрисконсульт Стародубской конторы "Росглавплодовощ" Ф.Н. Карловский, зав. делопроизводством райотдела связи А.И. Корейко и счетовод заготконторы райпотребсоюза С.Е. Шумейко) были расстреляны, пятеро были осуждены на десять лет. По 10 лет лагерей получили 6 рабочих разных злынковских производственных артелей, хотя обвинения (включая вредительство) могли иметь и более тяжкие последствия.
Беспощадный характер приняли репрессии против священнослужителей. Например, в Стародубе была "раскрыта" созданная якобы здесь контрреволюционная организация церковников "Истинно-православная вера", в состав которой были включены семь местных священников и священник соседнего с. Дедово. Другая "контрреволюционная" группа из пяти почепских священников, председателя церковного совета почепской Воскресенской церкви, священников сел Семцы и Красная Слобода была "обезврежена" в Почепе. Все 16 проходивших по этим делам лиц были расстреляны. Из "раскрытой" в Клинцах мифической "контрреволюционной организации церковников-старообрядцев" 10 человек были расстреляны и лишь один получил 10 лет лагерей.
Усилились репрессии и против протестантских сект. Из 12 колхозников с. Перелазы Красногорского района, обвинённых в участии в группе евангелистов, семеро были расстреляны, остальные осуждены на 10 лет, хотя из их числа двое вышли из секты ещё десять лет назад, а один вообще в неё не вступал. В д. Алексеевка Клетнянского района было арестовано восемь баптистов. Работник НКВД предложил им отречься от своей веры, пообещав после этого их отпустить. Двое согласились и были освобождены. Остальные отказались, и в результате четверо были осуждены на 10 лет, а двое расстреляны. В декабре 1937 г. были осуждены пятеро баптистов из д. Скоробогатая Слобода Новозыбковского района, ранее добросовестно работавшие в местном колхозе, но тем не менее либо расстрелянные (И.А. Козорез и Г.Л. Савич), либо попавшие на 10 лет в лагеря. Ещё суровее оказался приговор по аналогичному делу колхозников из с. Внуковичи того же района, из которых четверо были расстреляны и только один получил 10 лет лагерей. Из 17 баптистов, арестованных в различных селениях Мглинского района (больше всего – в селах Вормино и Шумарово), 8 человек были приговорены к ВМН, остальные – к 10 годам лагерей.
Значительное место продолжали в конце 1937 г. занимать дела "бывших". По двум из них проходили уроженцы с. Найтоповичи Унечского района, среди которых оказалось и несколько бывших эсеров. Четверо из них за активное участие в первой русской революции были в 1906 г. высланы в отдалённые районы, однако наказание 1937 г., полученное без всякой новой вины, оказалось намного суровее: семь человек было расстреляно (в т.ч. – директор Найтоповичской школы Е.П. Жихарев, счетовод Неждановского сельпо Т.А. Бордачев, фельдшеры Унечской железнодорожной поликлиники Е.С. Семеньков и П.Д. Шпиньков), четверо получили по 10 лет.
Как "бывшие активные эсеры", якобы "проводившие активную контрреволюционную деятельность"(8), были расстреляны жители Мглина учитель И.Д. Воробьев, адвокат М.А. Кореневский, зав. зерноскладом райпотребсоюза А.Ф. Веремьев, колхозник из с. Новая Романовка И.Н. Туйманов.
В ноябре-декабре 1937 г. трижды рассматривались дела о "контрреволюционных кулацко-повстанческих группах" из деревень Щегловка и Печки Навлинского района, по которым проходило в общей сложности свыше 20 человек. Им вменялась в вину антисоветская агитация и участие в "троцкистско-эсеровском восстании против Советской власти" в 1919 г.(9) (а ведь в то время Л.Д. Троцкий был председателем РВС и возглавлял борьбу Красной армии против белогвардейцев и контрреволюционных мятежников). Из арестованных 13 (из них – пятеро Пуниных, трое – Шишкиных, двое – Косенковых) получили ВМН, 8 – по 8-10 лет лагерей (в т.ч. – трое, которым в 1919 г. было по 9-12 лет).
Бывший полицейский царского времени Р.П. Колупаев, проживавший в Брасово, был с 1919 г. парализован, но в 1937 г. семидесятилетнего инвалида арестовали и расстреляли. По этому же делу проходило ещё 8 колхозников и крестьян-единоличников из д. Осотское и с. Кропотово Брасовского района, получивших по 10 лет лагерей. Примечательно, что из осуждённых Г.Ф. Лебедев был после революции председателем местного комбеда и активно участвовал в организации первых колхозов, а П.И. Молчанов был секретарем комсомольской организации колхоза.
Однако далеко не всегда работникам НКВД удавалось "раскрыть" крупные организации или группы, поэтому многие арестованные были осуждены по одиночным делам, значительная часть которых возникала в результате доносов внештатных осведомителей или просто непорядочных людей, сводивших личные счеты.
Чтобы представить себе географию репрессий и лучше уяснить, какие социальные группы населения оказались ими затронуты, перечислим лишь немногих из числа расстрелянных по политическим делам 1937 г.: рабочие завода "Красный Профинтерн" С.В. Зиновкин (из д. Меркульево Брянского района), Г.Н. Новиков (из д. Дятьковичи Жуковского района), И.В. Фокин (из п. Малый Крупец Выгоничского района), рабочий Брянского завода им. Урицкого Е.Ф. Бобков (из с. Верхополье Карачевского района), рабочий Клинцовской фабрики им. Октябрьской революции Н.П. Афанасенко, кочегар фабрики "Волна революции" в Новозыбкове В.П. Дыбенко, десятник Суражских торфоразработок Е.А. Бондарев (из с. Ляличи), прораб "Коммунгражданстроя" в Брянске С.А. Измайлов, каменщик и конюх Творишинского спиртзавода (Гордеевский район) И.Д. Белаш и А.С. Мелешенко, техник по гражданскому строительству в Новозыбкове А.П. Хазанов (уроженец Стародуба), путевой обходчик ст. Дятьково Е.П. Ковылин, старший телеграфист Новозыбковской конторы связи А.Л. Маевский, почтальон из с. Денисковичи Злынковского района С.И. Соколовский, рабочий Чуровичского сельпо Д.В. Ивако (из с. Хоромное Климовского района), продавец Брянторга Н.П. Дроздов (из с. Жирятино), счетовод Мглинского лесхоза А.Л. Лобанов, ведущие научные сотрудники Новозыбковской опытной станции Г.А. Васильев, Н.С. Крючков, Н.К. Успенский, зав. лабораторией новозыбковской фабрики "Волна революции" А.Х. Топоров, ветфельдшер из с. Глинное Навлинского района Е.И. Жилин, санитарный врач И.Я. Комаров (г. Новозыбков), фельдшер из с. Влазовичи Суражского района Д.Ф. Прохоренко, бухгалтер Брянского музыкального училища Н.Д. Руденский, кассир-счетовод Новозыбковского горсовета П.С. Ерченко, школьный инспектор Унечского района М.В. Недбай, директор школы А.И. Каханский (д. Корецкий завод Гордеевского района), учителя Н.Т. Анищенко (с. Манюки Новозыбковского района), А.И. Лукьяненко (с. Ширки Красногорского района), П.И. Величко (с. Хоромное), Ф.П. Кабанов (с. Крапивна), А.Н. Турок (с. Сачковичи) – трое последних работали в Климовском районе.
Помимо рабочих, служащих, представителей интеллигенции, "расстрельные" приговоры по одиночным делам получили также многие колхозники и крестьяне-единоличники. Примеры из числа первых: братья Д.М. и И.М. Зайцевы (с. Серовка Злынковского района), И.Я. Ковалев (с. Пьяный Рог Почепского района), Ф.Л. Коновалов (с. Селечня Суземского района), И.Ф. Коротченко (с. Суворово Погарского района), Н.Г. Кочергин (с. Фошня Жуковского района), С.А. Матюшин (д. Орменка Выгоничского района), И.И. Мотин (с. Акуличи Клетнянского района), Г.В. и Д.И. Сафроновы (д. Шаховка Рогнединского района); из числа вторых: М.В. Жуков (с. Старая Гута Унечского района), М.С. Мазнев (д. Тростная Комаричского района), Е.Г. Менячихин (д. Мареевка Дубровского района), А.И. Попов (с. Душатин Суражского района), М.К. Сидоренков (с. Городище Брянского района), С.А. Тарусов (с. Одрино Карачевского района) и т.д. Встречались среди осуждённых к ВМН и председатели колхозов (С.К. Карпачев из д. Черный Ручей Гордеевского района, Ф.П. Кузнецов из д. Прилепы Дубровского района), и рабочие совхозов (А.Л. Пенязь из с. Душкино Клинцовского района), и даже домохозяйки (Е.Г. Белоусова из Злынки).
Мотивы жестоких карательных мер были чаще всего не в надуманных "контрреволюционных" действиях, а в стремлении властных структур свести счёты с людьми, пытавшимися хотя бы в чем-то сохранить личную "автономию" и поступать не по указаниям "верхов", а по голосу собственной совести. К примеру, упомянутый С.К. Карпачев был организатором и председателем колхоза, пользовался уважением односельчан, но в 1937 г. "выдал зерно нового урожая в первую очередь колхозникам, потом стал выполнять госпоставки", что было расценено как антиколхозная деятельность и вредительство, хотя сделано это было "не из враждебных намерений, а потому, что у колхозников не было хлеба"(10). Директор школы А.И. Каханский осмелился выразить возмущение по поводу ареста друга "абсолютно ни за что"(11). Оба поступка вполне объяснимы и оправданы с позиций человеческой порядочности, но их оценка властью – расстрел.
С особой беспощадностью репрессивная машина ломала жизни священников и других церковников, именуемых обычно в делах "служителями религиозного культа". Помимо уже называвшихся крупных групповых дел, большое количество священнослужителей проходило по делам одиночным или малых групп, и приговоры, как правило, были "расстрельными". Вот некоторые из священников, осуждённых к ВМН в последние месяцы 1937 г.: о. Сергий Космодамианский – Тихвинская церковь в г. Брянске, о. Григорий Морозов – г. Карачев, о. Иоанн Китович – г. Новозыбков, о. Антоний Соболев – п. Алтухово Навлинского района, о. Николай Богоявленский – с. Княвичи и о. Феодор Яковлевский – с. Высокое Жирятинского района, о. Иоанн Никольский – с. Нарадовка Дубровского района, о. Георгий Комиссаров – с. Лубошево и о. Матвей Воинов – с. Глядино Комаричского района, о. Иоанн Боровиков – с. Баклань Почепского района, о. Лев Тополь – с. Городище Погарского района, о. Григорий Рубан – с. Осколково, о. Михаил Лисовский – с. Нижнее и о. Сергий Козьминский – с. Дохновичи Стародубского района, о. Климентий Шутов – с. Красновичи Унечского района, о. Сергий Головачевский – с. Шумарово Мглинского района, о. Феодор Лебедев – с. Туросна Клинцовского района, о. Константин Полегонько – с. Николаевка Красногорского района, о. Николай Красногорский – с. Новый Ропск Климовского района, о. Анатолий Ковч – с. Денисковичи и о. Михаил Бекаревич – с. Добродеевка Злынковского района, о. Василий Виноградский – с. Новые Бобовичи, о. Леонид Щегловитов – с. Деменка, о. Николай Розанов – с. Старый Кривец, о. Павел Бугаевский – с. Верещаки и о. Порфирий Федотенко – с. Синий Колодезь Новозыбковского района.
Не всегда спасал и отказ от религиозной деятельности. Бывшие священники Ф.Е. Торлин (позже – врач в Новозыбкове), С.И. Чаусов из г. Трубчевска (перед арестом – сцепщик в транспортном цехе завода "Красный Профинтерн"), уроженец с. Кашово (Жирятинский район), перед арестом работавший бухгалтером Унечского леспромтоварищества И.П. Томашевский, Е.Н. Крыловский из с. Стригово Почепского района (позже – колхозник), В.В. Митропольский из с. Кабаличи Брянского района, занимавшийся извозом на собственной лошади, – все они также попали в число расстрелянных.
Ещё большее количество жителей Брянщины было осуждено по политическим обвинениям к длительным лагерным срокам. В числе осуждённых было немало руководителей среднего звена, выдвинувшихся уже при советской власти. Но и среди этих лиц искали и находили "врагов", чаще всего – "вредителей".
Один из примеров – дело директора Красногорского райпромкомбината С.Н. Лукьянова. Выходец из середняков с. Колюды, он организовал машинное товарищество, которое в 1929 г. вошло в колхоз, председателем которого С.Н. Лукьянов был в течение пяти лет, затем был выдвинут на должность председателя сельсовета и, наконец, – директора РПК. Но ложные свидетельские показания сделали свое дело, и жизнь С.Н. Лукьянова оборвалась в лагере в 1942 г. Тот же набор обвинений (вредительство, антисоветская и антиколхозная агитация), та же мера наказания (10 лет лагерей) были определены ещё одному из местных руководителей Красногорского района – Д.Г. Протасову, родившемуся в с. Перелазы, работавшему председателем Колюдовского сельсовета, а затем – председателем колхоза в с. Лотаки.
Вообще председательская должность в колхозах того времени была не только беспокойной, но и опасной. Легко было в чем-то не угодить начальству, нажить недоброжелателей среди колхозников, а хозяйственные трудности всегда могли стать поводом для обвинения во вредительстве. Поэтому среди репрессированных в последние месяцы 1937 г. оказалось немало председателей колхозов: Д.Ф. Астахов из д. Заустье и П.И. Демидов из д. Старое Колышкино Дубровского района, А.Е. Гончаров из с. Семки Мглинского района, И.И. Коробов из п. Заречье и И.А. Тюрин из с. Речица Жуковского района, И.К. Михалев из д. Высокое Рогнединского района, С.К. Семыкин из с. Гапоново Севского района, Ф.В. Шлык из п. Мизиричи Клинцовского района, М.Т. Воронин из д. Севрюково Брянского района. Последний был бессменным председателем колхоза с 1932 г. по 1937 г., вывел его в передовые, но, активно укрепляя дисциплину, борясь с лодырями, пьяницами, расхитителями колхозного имущества, нажил недоброжелателей.
Из других лиц, получивших в конце 1937 г. лагерные сроки, заслуживают упоминания секретарь парткома торфопредприятия "Оболешево" И.М. Соловьев (Клинцовский район), преподаватель Клинцовского текстильного техникума Ю.К. Пустовойтов, техник-лесовод Севского лесхоза К.И. Якубовский, технолог Дятьковского хрустального завода В.Э. Гурский, ст. землеустроитель Дубровского райзо В.П. Кулдыкин, дежурный по ст. Карачев В.И. Василевский, агроном Злынковской МТС А.Н. Телешко, машинист ст. Унеча Г.К. Кондратенко, киномеханик М.В. Макеенко (п. Климово), главный бухгалтер Дубровского отделения Госбанка Б.Ю. Чертков, колхозник, один из организаторов колхоза в с. Старый Вышков (Новозыбковский район) Л.Г. Выкочко, учителя Н.А. Ефименко (Струговобудская школа Гордеевского района), Д.В. Лавочкин (Рябчевская школа Трубчевского района), В.Л. Лобанов (Вьюковская школа Суражского района), П.Ф. Сазонов (Тимоновская школа Брянского района), учительница школы рабочей молодежи П.П. Дроздова и медсестра К.А. Понизовская (обе из Клинцов), директора школ И.С. Ладнюк (с. Кистер Погарского района) и Г.И. Сысоев (п. Ржаница Жуковского района), а также многие другие. Ложные показания на директора Ржаницкой школы дал его коллега, сам стремившийся стать директором; доносы на И.С. Ладнюка, пользовавшегося доверием односельчан, избравших его председателем ревизионных комиссий в колхозе и сельпо, были написаны прежними руководителями, снятыми с работы за злоупотребления, вскрытые после проведенных ревизий.
К сожалению, никаких публикаций об общем количестве жителей Брянщины, репрессированных в 1937 г. (как, впрочем, и в другие годы), не появилось, но представить себе это число всё-таки можно. На территории Орловской области с 5 августа по 27 декабря 1937 г. было осуждено по политическим делам 17015 человек, из них по г. Брянску – 1083, по г. Новозыбкову – 990, по г. Клинцы – 796, по г. Орджоникидзеграду – 692, по Карачевскому району – 447, по Дятьковскому району – 375 (эти шесть городов и районов входили в первую десятку по количеству репрессированных в Орловской области)(12). Если к этому добавить 1132 человека, осуждённых "тройкой" по Орловской области 28-29 декабря, то окажется, что только за август-декабрь 1937 г. в области было репрессировано свыше 18 тысяч человек,(13) из которых на Брянщину приходилось, вероятнее всего, более 10 тысяч.
Если последняя декада 1937 г. была для "тройки" по Орловской области временем "штурмовщины" (было осуждено свыше 3,7 тысяч человек, из них свыше 900 – к ВМН), то начало 1938 г. оказалось значительно спокойнее. Крупный московский политический процесс (над Н.И. Бухариным, А.И. Рыковым и другими) уже не сопровождался отголосками на местах. Более того, в январе 1938 г. в решении Пленума ЦК впервые было сказано о коммунистах-карьеристах, которые, применяя "огульные репрессии", сеют "излишнюю подозрительность".
Движение маховика репрессий замедлилось, но окончательного изменения ситуации ещё не наступило. Об этом свидетельствует хотя бы такой факт: все 315 осуждённых в феврале 1938 г. "тройкой" по Орловской области получили ВМН.(14) Среди них было немало жителей Брянщины.
В их числе оказалось восемь человек из Клинцов, в основном – местные уроженцы, являвшиеся служащими или хозяйственниками. Так, М.В. Марков работал начальником отдела капитального строительства фабрики им. Октябрьской революции, Д.Г. Петухов – прорабом стройотдела Клинцовского суконного треста, М.М. Курочкин – инспектором горфинотдела и т.д. Ещё в 1930-1931 гг. пятеро из них арестовывались и обвинялись в создании контрреволюционной офицерской организации, но доказательств вины не нашлось и дело было прекращено. Хотя позже никаких новых "прегрешений" с их стороны не проявилось, в конце 1937 г. о деле вспомнили и, усилив формулировку ("диверсионно-террористическая группа"), подвели всех участников "группы" под расстрел.
Но большинство февральских "расстрельных" дел были одиночными. Например, житель с. Лопушь (Выгоничский район) К.Г. Лысов работал зав. пунктом "Заготлен", пользовался авторитетом среди односельчан, избравших его в ревизионную комиссию колхоза. В ходе проверки К.Г. Лысов вскрыл злоупотребления председателя колхоза, который был освобожден от работы и "отплатил" ложными показаниями на своего "обидчика". Основная же часть подобных дел была просто сфальсифицирована работниками НКВД. Так, рабочий завода "Красный Профинтерн" И.Г. Захаров был объявлен ими сыном кулака, хотя в реальности его отец являлся членом ВКП (б), а к кулакам можно было отнести лишь его деда, владевшего ветряной мельницей, но и та была своим владельцем добровольно передана в колхоз. Сам же И.Г. Захаров отнюдь не занимался антисоветской пропагандой, а был активным комсомольцем, не раз премировался за стахановскую работу. В числе расстрелянных в феврале 1938 г. были рабочие бежицких заводов П.И. Горшечников, А.И. Корнеев, отец и сын Г.Ф. и Е.Г. Рассоловы, диспетчер ст. Брянск-II В.И. Кудинов, экспедитор Дятьковского хрустального завода А.Н. Дмитриевский, счетоводы А.П. Ласкавый (ст. Унеча) и Д.И. Чернов (Новозыбковский пищекомбинат), колхозный пчеловод из с. Дубровки Суражского района И.З. Арефин и многие другие.
Большое количество дел, подготовленных на местах, затем рассматривалось Особым совещанием при НКВД. Приговоры по ним были, как правило, заметно мягче: 5-10 лет лагерей. Значительный процент из числа осуждённых Особым совещанием в 1938 г. составляли выходцы из соседних с Советским Союзом государств (Польши, Литвы, Латвии, Эстонии), а также немцы и, отчасти, белорусы. Эта же тенденция стала очень заметной и в приговорах "тройки" по Орловской области осенью 1938 г. (весной-летом она, к счастью, практически бездействовала). В числе осуждённых на 5, 8 или 10 лет лагерей оказались поляки Э.И. Маевский, Р.А. Петровский, И.Ф. Ястржемский (все они работали в депо ст. Жуковка), кузнец Брянского завода им. Кирова И.С. Жарняк, преподавательница пения Р.Э. Скиргелло из Новозыбкова; латыши Г.Г. Лемеш, К.М. Шварц (шоферы Клетнянского лесокомбината, оба погибли в лагерях), машинист экскаватора Олсуфьевского железнодорожного карьера (Жуковский район) Ю.К. Петерсон, зав. Почепским райзо Э.И. Рудзит, директор Чуровичской МТС (Климовский район) К.П. Симобредис, зав. складом в Брянске И.А. Абель (уроженец с. Новоселки Брянского района); белорусы Е.М. Кунторос, мастер Клинцовской фабрики им. Ленина, и В.И. Родоман, главный бухгалтер Жуковского шпалопропиточного завода; литовец И.И. Норейко, механик Новозыбковской электростанции; немец А.Г. Герман, мастер Бежицкого сталелитейного завода, и т.д. Были среди лиц этой категории и приговоренные к ВМН: эстонцы У.И. Клейн, рабочий завода "Красный Профинтерн", и М.И. Рейтов, счетовод колхоза в д. Удолье (Трубчевский район); латыш А.Я. Миллис, тракторист Дубровской МТС; поляк П.П. Рацько, экспедитор Унечского крахмалопаточного комбината; немец Е.Е. Классен, зав. лабораторией фабрики им. Дзержинского в Клинцах, а также главный бухгалтер Навлинского райпотребсоюза П.М. Никитин и ветфельдшер в Погаре Ф.Ф. Степанов, оба русские, но родившиеся соответственно в Ковно и Риге и поддерживавшие связь со своими родственниками за границей. Стандартными обвинениями для большинства были антисоветская пропаганда, восхваление порядков в буржуазных странах, иногда – шпионаж в пользу иностранных государств.
Среди репрессированных в 1938 г. были, естественно, не только "иностранные агенты", но и другие "враги народа". В их число попали преподаватель Новозыбковского сельхозтехникума П.З. Босяк, военрук Клинцовского текстильного техникума А.В. Князев, адвокат при Погарском нарсуде Е.С. Руденок, директор школы в с. Дубровка Новозыбковского района В.А. Пыленок, учительницы школ г. Новозыбкова Б.А. Слоним-Хазанова и Е.С. Хмельницкая и многие другие.
И всё же с ноября 1938 г. перелом в ситуации наметился окончательно. Были распущены "тройки", практически бесконтрольно проводившие "массовые чистки". Резко сократилось количество дел по политическим мотивам. Если в 1937 г. только в октябре-декабре в Орловской области было осуждено по 58 статье свыше 13,3 тысяч человек (из них 3247 – к расстрелу), в 1938 г. число осуждённых составило около 3,3 тысяч человек (из них 797 – к ВМН), то за 1939-1940 гг. было осуждено 1830 человек (из них расстреляно четверо).(15) С 1939 г. начали пересматриваться многие прежние дела и была освобождена часть ранее осуждённых. Одновременно немалое количество работников НКВД было либо осуждено, либо уволено, но вряд ли правомерно рассматривать это как законное возмездие за массовую фальсификацию дел, за применение недозволенных методов ведения следствия и т.п. В НКВД шла смена одной "команды" (Н.И. Ежова), сделавшей свое "грязное" дело и на которую теперь можно было списать все "перехлесты" репрессий, новой "командой" (Л.П. Берии), при которой нарушения законности не прекратились совершенно, но стали значительно менее масштабными. На местах также убирались наиболее одиозные фигуры. В частности, были осуждены и расстреляны бывший начальник Управления НКВД по Орловской области П.Ш. Симановский, бывший начальник Новозыбковского отдела НКВД А.К. Русских, ещё несколько лиц; немало начальников, следователей и других работников райотделов НКВД получило лагерные сроки.
Однако и после ликвидации "ежовых рукавиц" основная часть безвинно осуждённых продолжала свое лагерное пребывание вместе с действительными преступниками из уголовного мира, а пересмотр дел носил далеко не полный и не до конца объективный характер.
К примеру, в 1937 г. в Севске были арестованы председатель райисполкома М.П. Кондратенко и 5 ведущих специалистов сельского хозяйства района, которых обвинили во вредительстве. К счастью для обвиняемых, дело рассматривалось не "тройкой", а Орловским областным судом, по приговору которого в ноябре 1937 г. М.П. Кондратенко и ещё трое были приговорены к ВМН, а двое получили 10 и 15 лет лагерей. Однако коллегия Верховного Суда РСФСР отменила этот приговор, направив дело на доследование. К числу обвиняемых был добавлен бывший первый секретарь Севского райкома партии Д.Х. Вол. В конце концов решением Особого совещания при НКВД в октябре 1940 г. двое "вредителей" были оправданы, Д.Х. Вол и М.П. Кондратенко осуждены на срок их фактического предварительного заключения и также освобождены, а трое специалистов-ветеринаров получили по 8 лет лагерей.
Главной фигурой дела о "контрреволюционной эсеровской группе" в Карачеве был учитель местной школы Н.И. Ходотов, вместе с которым в сентябре 1937 г. было арестовано ещё пять человек. Поскольку дело было "липовым", подготовка материалов по нему затянулась и лишь в мае 1939 г., когда волна репрессий пошла на спад, участники мифической "группы" были осуждены Орловским областным судом на 5-10 лет лагерей. Верховный Суд РСФСР отменил это решение и направил дело на повторное рассмотрение, в ходе которого версия о контрреволюционной эсеровской организации отпала, а большинство прежних обвиняемых стали свидетелями. Лишь Н.И. Ходотов, являвшийся одним из руководителей местного отделения эсеровской партии в 1917-1918 гг., несмотря на непризнание своей вины и на благоприятные для него показания свидетелей, был в феврале 1940 г. осуждён Особым совещанием на 5 лет лагерей.
События 1937-1938 гг. оставили на Брянской земле горький след ещё и потому, что в числе репрессированных оказались многие уроженцы нашего края, которые в эти годы жили и работали за его пределами. Среди тех, чьи жизни оборвались в 1937-1938 гг., были и достаточно известные крупные партийные, советские, военные и хозяйственные руководители (Н.М. Голодед из д. Старый Кривец Новозыбковского района, М.А. Демичев из д. Куприно Карачевского района, П.Е. Дыбенко из с. Людков (ныне – часть г. Новозыбкова), А.Н. Медведев из Бежицы, Н.П. Чаплин из Рогнедино, а также длительное время жившие и работавшие на Брянщине Н.И. Иванов, Г.П. Киреев, Н.А. Кубяк), и отдельные видные деятели, до сих пор остающиеся почти не замеченными (например, начальник связи нескольких фронтов в годы Гражданской войны, работавший в конце 1920-х – первой половине 1930-х гг. начальником Военно-технического управления и Управления связи РККА, а с 1935 г. – зам. наркома связи СССР Николай Михайлович Синявский, родившийся в 1891 г. в Брянске и расстрелянный в 1938 г.), (16) и многие другие наши земляки.
Были в их числе и старшие офицеры (уроженец с. Княжичи Жирятинского района полковник Н.П. Рогожин, начальник штаба механизированной бригады; уроженец с. Авчухи (ныне с. Верхнее Брасовского района) Я.А. Локтюшин, начальник штаба одного из полков на Дальнем Востоке), и руководящие работники на производстве (уроженец Суража Г.Р. Глезер, директор танкостроительного завода №104; его земляк Т.М. Коржиков, начальник строительства завода "Карболит" в г. Орехово-Зуево Московской области; уроженец Бежицы К.В. Жаков, начальник технического отдела Тульского оружейного завода; уроженец с. Телятниково Брасовского района И.М. Богоявленский, старший бухгалтер завода "Главлегмаш" в Орле), и представители интеллигенции (молодой талантливый поэт В.Ф. Губарев из Новозыбкова, живший последние годы на Южном Урале; родившаяся в Карачеве сотрудница музея П.А. Кропоткина в Москве А.А. Солонович; уроженец с. Журавка Навлинского района С.А. Духанов, зав. Ливенской межрайонной ветбаклабораторией в Орловской области; уроженец с. Ревны того же района А.Д. Добродеев, работавший учителем в Орле; его коллега по работе и жительству И.В. Преображенский из с. Ямное Суземского района), и многие другие.
Особенно велико среди расстрелянных земляков число священнослужителей. Вот лишь те из них, кто жил до 1937 г. на территории Орловской области, исключая Брянщину: о. Иосиф Боголюбский из Брянска, о. Андрей Максаков из с. Авчухи Брасовского района, о. Павел Мезенцев из Выгонич, братья о. Александр и о. Порфирий Преображенские из с. Шарово, о. Михаил Езерский из с. Бобрик и о. Павел Турбин из с. Евдокимовки Комаричского района, о. Иоанн Рождественский из с. Княгинино и о. Федор Болотов из с. Хвощевки Севского района.(17) В этот список, конечно, далеко не полный, необходимо внести также расстрелянного в 1937 г. в Карагандинском концлагере и причисленного к лику священномучеников епископа Стародубского Дамаскина (Дмитрия Дмитриевича Цедрика), ранее неоднократно арестовывавшегося и судимого (в т.ч. – в Стародубе в 1930 г.). (18)
В заключение приходится признать, что за последние годы всё слышнее голоса тех, кто пытается взять своеобразный "реванш" и пересмотреть сложившиеся оценки истории России в советское время (включая 1930-е гг.), вернувшись по сути к схеме "Краткого курса истории ВКП (б)". Под пером этих авторов трагические события 1937-1938 гг. рассматриваются либо как результат "перехлестов" в деятельности органов НКВД при Н.И. Ежове, либо как "очищение" партии и страны от тех теоретиков и пропагандистов "мировой революции", которые так и не научились быть хорошими организаторами и хозяйственниками, превратившись во вредный балласт (отдельные из авторов делают упор на "очищении" партийно-государственного аппарата от еврейского элемента, как необходимом условии перехода от политики интернационализма к патриотической линии), либо даже ставят эти события в прямую заслугу И.В. Сталину, уничтожившему будущую "пятую колонну" накануне войны. Ориентируясь на значительную часть россиян, которая испытывает глубокую неудовлетворенность современным состоянием страны и общества, массовыми проявлениями произвола, коррупции, преступности и т.п. и определённую ностальгию по "сильной руке", способной остановить подобный разгул, эти авторы вновь поднимают на щит "великого вождя" И.В. Сталина и громят как "врагов России" его политических противников и оппонентов. К такой позиции оказываются близки и ортодоксально мыслящие коммунисты, и "патриоты"-монар¬хисты, и даже пресловутый В. Суворов.
В плену подобной односторонней логической схемы оказался и такой яркий и эрудированный мыслитель, как В.В. Кожинов. Изданная посмертно его книга "Правда сталинских репрессий" (вызывающим является само её название) содержит немало любопытных фактов, стилистически острых формулировок и внешне убедительных логических построений, но является, к сожалению, не объективным трудом историка-профессионала, а скорее работой исторического публициста, увлечённого собственной интерпретацией событий.
Главный недостаток книги В.В. Кожинова в характеристике событий 1937-1938 гг. – преимущественное внимание "делам" верхушечных слоев партийной, советской, военной, чекистской, культурной и прочих "элитарных" групп, а не скрупулёзное рассмотрение материалов по основной массе репрессированных. Это привело автора к глубоко ошибочному выводу, что " в 1937 г. "мишенью" были те, кто располагал какой-то долей политической или хотя бы идеологической власти – прежде всего члены ВКП (б)" и что "исходя из этого уместно говорить о тогдашней "трагедии партии", но не о "трагедии народа".(19)
Приведённые ранее многочисленные примеры о составе репрессированных на Брянщине, а также аналогичные данные по Орловской, Смоленской областям и другим территориям опровергают главный вывод В.В. Кожинова. Репрессии 1937-1938 годов стали настоящей "трагедией народа", а не только основной части его прежних руководителей. Простые крестьяне, рабочие, служащие, трудовая интеллигенция составляли подавляющее большинство репрессированных в то время. Можно попытаться объяснить эти репрессии, но нельзя ради обеления "великого вождя советского народа" их оправдывать.
Несомненно, что фигура такого крупного политического деятеля как И.В. Сталин заслуживает пристального внимания, но не апологии, граничащей с идолопоклонством, а объективного изучения, без передёргивания и фальсификации фактов, без умолчания о трагической ломке судеб миллионов наших сограждан, в т.ч. – десятков тысяч жителей Брянщины, на себе испытавших репрессии сталинского времени. Молчать об этом – значит соглашаться с совершёнными преступлениями.

1. Платунов, Н.И. Расселение и использование труда заключенных в 1930-е гг. / Н.И. Платунов // Проблемы истории советского государства и общества. – Брянск, 2002. – С. 143; Залесский, К.А. Империя Сталина. Биографический энциклопедический словарь / К.А. Залесский. – М., 2000. – С. 157.

2. ГАБО, ф. 2213, оп. 8, д. 98, л. 103. (Далее при ссылках на дела этого фонда название архива, номер фонда и описи не указываются).

3. Роговин, В.З. Партия расстрелянных / В.З. Роговин. – М., 1997. - С. 10 - 11.

4. Д. 131, л. 64.

5. Реквием. Книга памяти жертв политических репрессий на Орловщине. Т. 2. – Орёл, 1995. – С. 28.

6. Д. 138, л. 174.

7. Д. 104, л. 153.

8. Д. 138, л. 267

9. Д. 186, лл. 186, 335, 366.

10. Д. 129, л. 68.

11. Д. 117, л. 102.

12. Реквием. Книга памяти… Т. 1. – Орёл, 1994. – С. 10.

13. Реквием. Книга памяти… Т. 3. – Орёл, 1996. – С. 50.

14. Там же. – С. 50-51.

15. Там же. – С. 49.

16. Черушев, Н.С. Удар по своим. Красная Армия 1938-1941 гг. / Н.С. Черушев. – М., 2003. – С. 69.

17. Сведения об уроженцах Брянщины, репрессированных за её пределами, см.: История Брянского края. XX век. / под ред. В.В. Крашенинникова. – Клинцы, 2003; Расстрельные списки. Т.1. Донское кладбище. – М., 1993; Реквием. Книга памяти… Тт. 1-3.

18. Дамаскин (Орловский). Мученики, исповедники и подвижники благочестия Русской Православной Церкви XX столетия. Кн. 7. / игумен Дамаскин (Орловский). – Тверь, 2002. – С. 388-389; Пуцко, В.Г. Глуховский епископ Дамаскин / В.Г. Пуцко // Моск. журн. – 2002. – № 10. – С. 45-50; Д. 195, л. 253.

19. Кожинов, В.В. Правда сталинских репрессий / В.В. Кожинов. – М., 2005. – С. 411 - 412.


Tags: Большой террор, Брянский край
Subscribe

  • Навязчивый шпион

    С 1938 по 1939 год Ярославская область входила в Калининский военный округ. В городе дислоцировалось Ярославское военно-хозяйственное училище. И вот…

  • Проект "Японский остров"

    В книге бывшего прокурора Калининской области И.Н.Зыкова "Записки прокурора" (Тверь, 2000) описан эпизод, который я перескажу своими словами.…

  • Конспект жизни

    Купил в Твери книжку: Гребнев И.А., Барышев В.В., Кровавый молох, Тверь, 2005. И вот там приводятся цитаты из дневника "Конспект жизни", который вел…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments