all_decoded (all_decoded) wrote,
all_decoded
all_decoded

Categories:

Интервью с отцом

Под катом воспоминания о своем детстве живого свидетеля оккупации Брянщины. В 1941-1943 годах ему было 8-10 лет. Самое удивительное для меня - это представлять, что вот если бы чуть-чуть по другому повернулось что-то в жизни этого пацана, то и меня с братом на свете не было бы и моих двоих сыновей тоже...


Отец Нил Акимович,22 июня 1941 года приехал из Выгоничского райкома партии (он там работал инструктором) и сказал, что началась война. В это время наша семья (отец, мать, 5 детей – 4 сына + 1 дочь) жила в поселке Раевский, рядом с Уручьем, у бабушки по матери, Сухобоковой (Кухтенкова) Анисьи Демьяновны. В это время собрались строить дом в селе Уручье для чего в деревне Павловка был куплен дом на снос и перевезен в село Уручье. Сразу после начала войны, во время первой мобилизации был призван в ряды действующей армии мой дядя Сухобоков Григорий Кузьмич. Через некоторое был призван отец. Его направили на курсы в Брасово. Отец из Брасово передал нам, чтобы мы эвакуировались. Назначил нам дату встречи в Брасово, где он намеревался нас погрузить и отправить в тыл. Мы взяли лошадь в колхозе на Уручье и поехали в Брасово, переехали Десну в районе Утов и в районе Гавани заночевали. На утро встретились беженцы, которые сказали, что дальше хода нет (шли боевые действия) и мы вернулись в Раевский к бабушке. Поскольку бабушка считала, что в Уручье (Раевском) многие могли указать на семью, как на семью работника райкома она приняла решение переехать в поселок Береза Залядковского сельсовета Выгоничского района к сестре отца, Баукиной Татьяне Акимовне, куда мы и переехали. Жили в Березе до первых чисел сентября 1941. В первых числах сентября поселок Береза (колхоз «Большевик») должен был эвакуироваться. Поскольку у нас не все имущество было с собой, мать уехала в Раевский, чтобы забрать имущество, а мы с тетей Татьяной Акимовной остались. Когда мать вернулась эвакуация уже закончилась, люди уехали и мы заняли дом одного из эвакуированных. Так мы остались в оккупации.
По другому Береза тогда называлась Коммуна. В районе Березы стояло много войск. Мы постоянно видели солдат РККА, занимавшихся хозяйственными делами и военной подготовкой. Потом мы узнали, что все они попали в окружение. В сентябре 1941 года со стороны Навли приехала группа немецких войск. Они переехали Ревну и сосредоточились в районе моста и населенного пункта Никольское. Наши войска были севернее в районе Залядке. Между ними произошел очень мощный бой. Мы его слышали. Прошел бой, многие погибли, многие попали в плен и их погнали в сторону Навли. После этого было затишье. Не было ни немцев, ни советских войск. Помимо нас и приблизительно 5 семей, которые раньше жили в Березе появились несколько семей из Брянска, других населенных пунктов и несколько семей беженцев. Они заняли свободные дома и там зимовали. Мы выкопали картошку с усадьбы, рожь молотили и разделили по душам. Колхозные лошади были брошены в конюшне, их разобрали по домам (одну мы взяли себе домой). Колхозное стадо скота (коровы) были угнаны еще до эвакуации. У нас была своя корова и подтелок, которых мать привела из Раевского. В конце 1941 года (ноябрь-декабрь) несколько раз со своей группой у нас останавливался командир партизанского отряда Стрелец. Поскольку наш дом был крайним в сторону противника и были видны все въезды в поселок, они ставили в окно пулемет, контролируя дороги на Никольское и Залядку. Дождавшись ночи они уезжали на задания. Утром возвращались и уезжали в сторону Гаврилково. Ездили они на санях. Были они у нас и в феврале, когда он ехал на последнее задание. Дождавшись ночи они уехали, а утром возвратились без Стрельца. Мать спросила – где командир. Мать вывели к обозу, вышли и мы и нам показали в санях убитого Стрельца. В конце 1941 года к матери приходил Фильковский (первый секретарь Выгоничского райкома), разговаривал с матерью и уговорил ее отдать им (партизанам) подтелка, что мать и сделала. Фильковский во время этого визита на швейной машине матери шил себе одежду (нательное белье). Он ушел, больше я его не видел.
В начале 1942 года со стороны Переторгов проехал карательный отряд. В это время на верхней улице находилось двое партизан. Они увидели движущийся обоз со стороны Никольского и начали убегать на нижнюю улицу. Немцы их заметили и открыли по ним огонь. Они пробежали по нижней улице примерно до середины и через дворы в чащобу. Поскольку снег был очень глубоким, далеко они убежать не смогли, немцы их настигли, захватили, избивали прикладами, потом увезли в сторону Гаврилково и в 800 метрах от Березы их расстреляли. Один из этих партизан был сыном пожилого мужчины, во дворе которого их и поймали. В этом обозе был и его отец, у него на глазах его и расстреляли. Мы, услышав выстрелы побежали туда и увидели два трупа. В Березе не было никакой администрации.
В Переторгах был староста. Он отказался работать на партизан. Его партизаны допрашивали у нас дома. Мы сидели на печке, а его допрашивали. А потом вывели в сосонник и расстреляли. С весны 1942 года в Березе стали появляться партизаны, поселок часто посещал Гуторов, он хорошо знал немецкий язык, иногда он появлялся в Березе в немецкой форме. Собирал людей, рассказывал, что он ходил в Переторги (бывал и в других населенных пунктах) к старосте, разговаривал с ним и узнавал обстановку. Один раз он рассказал, что он был в селе Красный Рог в немецкой комендатуре, проверяя документы он обнаружил заявление учителя села Уручье Ильинского о том, что он готов служить немецкой власти. Этот документ он привез в село Уручье и отдал его командиру партизанского отряда Рысакову. Потом мы узнали, что отряд принял решение расстрелять Ильинских. Были расстреляны сам Ильинский, его жена, дочь (примерно 20 лет) и сын (примерно 15-16 лет). О расстреле мне рассказали мои дядя Григорий Кузьмич Сухобоков и тетя Евдокия Кузьминична Максакова (Сухобокова). Гуторов часто собирал жителей поселка, рассказывал обстановку.
Наша семья еще осенью вспахала 2 гектара земли, посеяла озимую рожь. Весной подготовили огород, посеяли картофель, овощи и занимались их выращиванием. Партизаны присылали из леса людей, которые вспахивали землю и сеяли яровые культуры на колхозных полях. В это время, весной 1942 года все населенные пункты на правом берегу Десны были заняты немцами. На левом берегу Десны немцев не было. В лесах и населенных пунктах левого берега были партизаны. Часто мы видели немецкие самолеты, которые бомбили населенные пункты и леса левого берега. Бомбили соседнее Никольское, Залядку, нашу Березу не бомбили.
Летом собирали ягоды. Тогда переходя Ревну я попал в яму и тонул. Меня спас двоюродный брат Александр Баукин, он позвал взрослых ребят – один (беженец из Брянска) увидел, что я плыву под водой по дну, он подцепил меня ногой и вытащил. Я был без сознания, они меня откачали… В это же лето партизаны давали женщинам муку, а они пекли из нее хлеб и сносили в блиндаж около Ревны, а оттуда они увозили его в партизанские отряды.
Осенью 1942 года мы узнали, что немцы перешли Десну для проведения карательной операции. В поселке поднялась суматоха, все собрались бежать в лес. Нам мать со старшим братом Александром вручила корову и сказала: «Бежите в лес». Мы (с нами еще была бабушка Анисья Демьяновна Сухобокова (Кухтенкова), тетя Варвара Кузьминична Савина (Сухобокова) и с нею две ее дочери Нина и Галя (грудная), тетя Акулина Терентьевна Сухобокова, ее дочь Люба и тетя Евдокия Кузьминична Максакова (Сухобокова)) ушли в лес и в потоке всех беженцев шли в лес в сторону реки Навли. Мать с моей сестрой Тамарой, братьями Станиславом и Анатолием пошла к сестре мужа Баукиной Татьяне Акимовне, чтобы уехать в лес вместе с ними. Но они не успели и их захватили немцы. Поселок Береза сожгли, а их угнали в сторону Навли. Мы дошли до реки Навля в районе Глинное, перешли мост, углубились в лес. Остановились, рядом были слышны выстрелы, шел бой. Бой затих. Противник начал отходить. Мы стали возвращаться. Перешли мост, прошли Глинное, дошли до населенного пункта Ворки, прошли их, в лесу остановились и разбили лагерь и несколько дней там прожили. Потом наш лагерь обстреляли, мы бросились в лес (все имущество и скот бросили) и бежали до вечера… Затем спали под елкой до утра и начали опять идти. Шли, наткнулись на лагерь местных жителей в лесу, в овраге недалеко от населенного пункта Салтановка. Там начали готовиться к зимовке. Ходили на поля, снимали урожай, запасались на зиму. Нашли землянку, недалеко от лагеря и в ней начали зимовать. Здесь нас нашел дядя Григорий Кузьмич Сухобоков, партизан отряда Дуки. Он нас оттуда забрал и привез на санях в район лагеря отряда Кравцова – недалеко от него тоже был лагерь местных жителей и поселил в землянку. Он нам привозил продовольствие, дрова мы заготавливали сами. Так мы жили в лесу. Иногда налетали самолеты и бомбили лагерь. Так мы прожили до апреля 1943 года.
В марте 1943 года было установлен коридор с Большой землей. Я болел тифом. В конце марта-начале апреля бригада Кравцова прислала в лагерь обоз, жители из лагеря погрузились в него и двинулись в сторону Смелижа с целью уйти на Большую землю. При движении обоза нас обнаружил немецкий самолет и подверг бомбардировке. Все люди с обоза бросились в лес, я бежать не мог, лежал в санях. Слышал два взрыва рядом, меня не зацепило. Обоз продолжил движение дальше. Прибыли в Смелиж. Там остановились, узнали, что коридор закрыт, нас распределили по домам и проживали там. Ходили побирались в Смелиже, собирали лындики (мерзлую картошку), тем и жили. Часто Смелиж подвергался бомбардировке. Многие жители Смелижа и беженцы погибали при бомбардировках.
В мае 1943 года мы узнали, что опять началась карательная экспедиция. Все жители Смелижа и беженцы ушли в лес. Разбили лагерь и жили в нем. Потом мы оставили лагерь из-за приближения противника и стали уходить в лес семьями. Наша семья ушла в лес и дошла до очень большого и топкого болота. Зашли в это болото на километр и остановились. Немцы прочесывали и это место тоже, но их цепи нас миновали. Затем они отступили. Наступило затишье. Мы начали искать людей. Нашли трех партизан тоже укрывавшихся в болоте. Один из партизан увел нас на аэродром Воловня с братом (все остальные остались в болоте). Там нас встретила женщина, которая занималась сбором и эвакуацией детей, которые были без родителей. Нас записали в список, поставили на довольствие и очередь на эвакуацию. Мы ждали очереди. Эта женщина каждый день приходила к нам в лагерь, отбирала партию детей по очереди и уводила на аэродром. В один из дней забрала меня и брата. Пешком пришли на аэродром и в определенном месте ждали отправки. Самолеты приземлялись, забирали одного раненого и одного ребенка. Мы были не первыми, но я схитрил. Потихоньку ушел в сторону, где загружались самолеты. В это время погрузили раненого и закричали: «Ребенка», а я тут как тут. Меня взяли за руку и посадили в самолет. Там лежал раненый в ногу партизан. Через несколько минут привели брата. Летчик сказал, что самолет загружен и брата не взяли. Мы полетели. Приземлились в населенном пункте Ратманово. Нас там встретили, напоили чаем, накормили и поселили в доме в пустой деревне. На следующий день прилетел брат. Потом набрали партию детей (человек 20) и на транспортном самолете с полевого аэродрома Ратманово нас перевезли в Елец в детприемник. Там мы прожили несколько дней, затем нас пешком отправили на станцию Лутошкино (Красненский район), деревня Сергиевка в детский дом.
Там я прожил до декабря 1943 года. Воспитательницей в детском доме работала жительница села Уручье Демина Елена. После освобождения Брянска она уехала на Родину, встретила нашу мать и сказала ей где мы. Мать написала нам письмо – так мы узнали, что они живы и живут в деревне Павловка Выгоничского района. Мать написала письмо отцу и отец нам тоже прислал письмо. В начале декабря 1943 года за одним из воспитанников приехал брат из Трубчевска. Мы уговорили директора детдома Фаину Романовну, чтобы она отпустила нас к матери. Она показала нам письмо отца, чтобы нас не отпускали, но мы хотели домой и она была вынуждена нас отпустить. Мы приехали на станцию Лутошкино, сели на поезд, приехали в Орел. Из Орла мы попросились в воинский эшелон, где везли лошадей. В этом вагоне мы доехали до Брянска. В Брянске все было разрушено. Стоял эшелон в сторону Выгонич, мы запрыгнули под катера, которые стояли на платформе и доехали до Выгонич. Я обморозил ноги, был в летних туфлях. Пошли пешком в Павловку, где и встретились с матерью.
Tags: Оккупация Брянск 1941-1943, Партизаны, Семья
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments