all_decoded (all_decoded) wrote,
all_decoded
all_decoded

Categories:

Средь других имён

В 1990 году вышел из печати этот удивительный сборник лагерной поэзии. Он о том, как в тяжелейших, нечеловеческих условиях, вопреки всему, человек всё же оставался человеком благодаря слову, благодаря поэзии.
Анна Баркова и Платон Набоков. Михаил Фроловский и Юрий Грунин. Александр Тришатов и Вадим Попов. А сколько ещё неизвестных имён и никогда не услышанных никем строк...
А ведь некоторое из напечатанного тогда - написано словно сегодня...

Надежда Надеждина:

Как сохранить человеческое достоинство, спасти от смерти душу? Грустно, но приходится признаться, что многие советские люди оказались морально неустойчивыми. Сталинщина виновата не только в уничтожении миллионов людей, но и в растлении целых поколений. Люди, воспитанные на лжи, привыкли голосовать "за", зная, что по совести надо голосовать "против".

А вот Александр Тришатов - это страшно - но обосновывает людоедский тезис "цель оправдывает средства", находясь в роли той самой щепки, которой суждено пропасть во время рубки леса:

Когда на Руси построяли
Иль крепость, иль Кремль, или храм,
Живое, чтоб крепче стояли,
Вмуровывали по углам.

Случилось кому появиться,
Тут жалобы не помогли б.
Будь отрок, жена ли, девица,
Кто встретился, тот и погиб.

Сейчас создается эпоха,
И в низ ее — в щебень и в бут,
Чтоб здание вышло неплохо,
Живых миллионы кладут.

Мы схвачены — злой и невинный.
За что? Пусть Господь разберет.
И движется длинный-предлинный
Наш, к гибели нашей, черед.

Но, брат мой, вмурованный в камень,
Пойми, мы недаром легли,
Мы то, чем крепится фундамент
Всей будущей жизни земли.

И ещё длинная лагерная баллада Вадима Попова "Охотское море"... тоже о вариациях "стокгольмского синдрома"... почитайте под катом - стоит того...


ОХОТСКОЕ МОРЕ

Лагерная легенда

Японский быстроходный миноносец —
акулий неустанный острый нос
и клюзы, что похожи на глаза, —
волну клевал и снова воздымал
над нею, не спеша, стальное тело —
искал себе случайную добычу.

Он рыскал третий день в охотских водах,
охотясь за советскими судами.
В те дни японцы явно осмелели,
их одолел охотничий азарт —
на озере Хасан шла заваруха.

Война не объявлялась — ею пахло.
И капала соленая вода
с простуженного носа миноносца,
и всматривался в серый горизонт
раскосый капитан, седой, в очках,
настраивая цейсовский бинокль.

И вдруг: «Тревога!» Грузовой корабль
на траверзе внезапно замаячил.
Свистки, сигналы. «Расчехлить орудья!»
И с именем микадо Хирохито
наперерез — ведь времени в обрез!
За полчаса все сделать и — пропасть
в морской пустыне, в стыни, в серой мгле.

Под самый клотик флаги поползли:
«Застопорить машины для досмотра!
Иначе буду вынужден стрелять».

Ответ сигнальщик тут же доложил:
«Я нахожусь в своих, советских, водах».
И, не сбавляя хода, сухогруз
немой кормой к японцу повернулся.

— Предупредите выстрелом! Вперед! —
и за кормой — громадные буруны,
как струны, снасти на ветру гудят. —
Нет, не уйдет советская посуда! —
с улыбкой зыбкой шепчет капитан.
«А коль по ватерлинии судить —
посуда эта с нетяжелым грузом.
Там либо хлопок в трюмах, либо — чай».

Весь корпус черным крашен и облуплен,
но выбелен старательно спардек.
«Артек» — большими буквами по борту,
и порт приписки виден: Николаевск.
Опережая гарь пороховую,
японец устремился вперехват.

Советский пароход остановился.
А с миноносца в катер — матросня
с винтовками и старший офицер.
«Спустить все трапы» — подняли сигнал.

И вот уже на палубу спесиво
взобрался офицер и козырнул
идущему навстречу капитану.
Изобразил улыбку — этикет!
Цветистых фраз букет из уст японца:
— Мы сожалеем… Мы огорчены…
Мы вынуждены судно досмотреть…

Японская орава ворвалась.
— Насилие! Кто дал такое право?!
— Я, право, сожалею, капитан…
— В каких морских международных сводах?!
В советских водах — это уж разбой!
— А почему у трюмов часовые?
— Преступников на каторгу везем!
— Порт назначенья?
— Город Магадан.
— Откройте трюмы!
— Но… я протестую!
— О капитан, разумным надо быть!
Я ваших часовых обезоружу! —
и что-то прокричал своим матросам.

Возникла стычка, но… неравны силы.
У часовых отобраны винтовки,
лишь одному поставили фингал.
И вот открыты трюмы наконец…
А там — при тусклой лампочке — броженье…
Тревожная безмолвная возня…

— О господа! — Японец поклонился. —
Прошу вас, выходите все наверх. —
Он был наслышан о волне репрессий,
о том, что в этой полумертвой массе,
обросшей бородами, исхудавшей
от голода и от морской болезни,
завшивевшей, цинготной и угрюмой —
комбриги и комкоры могут быть,
писатели, артисты, профессура,
чекисты, инженеры и врачи.
— Прошу вас, господа, вы все свободны!
В ответ из трюма:
— Заберите трупы!
Сейчас наверх мы вышлем делегатов
от уголовников и от Ка Эр.
Все не пойдут — от голода слабы…

И вот возник на палубе десяток
теней, едва похожих на людей,
заросших и трясущихся в ознобе,
худых и изможденных, словно смерть.

Японец поклонился и сказал:
— Вы можете уехать в Аргентину,
в Америку, в Канаду, господа!
Вас, как скотину, гонят на убой.
Сейчас мы капитана арестуем,
даем вам офицера и охрану —
плывите по морям, куда хотите!
До Гонолулу будем провожать!

Какой-то урка тоже поклонился:
— А черта ль нам в Америку мотать?
Чего мы в той Канаде не видали?
Да там своих таких «людей» хватает!
Пусть контрики плывут! Их забирайте!
— О, кажется, вы — вор? Таких не надо!
Что скажут остальные господа?
— Простите нас, мы тоже не поедем…
— Но почему?! Ведь вам один конец!
— Да, судьбы наши черные, конечно…

Виновными себя мы не считаем,
но верим: наверху, там, разберутся!
Надеяться на то не перестали —
товарищ Сталин обо веем узнает
и рано или поздно тех накажет,
кто эту к нам жестокость проявил!
За добрые намеренья — спасибо!
Но, господин японский офицер,
мы — коммунисты все и патриоты!
И просим вас: пустите в Магадан!

Японец постоял еще минуту,
потом склонился, снова козырнул
и, сгорбленный, поплелся тихо к трапу.
А через сутки судно швартовалось
в порту у мрачных сопок Магадана.
И прибыло на палубу начальство,
увидело конвойных без винтовок
и, выслушав подробнейший рапорт
начальника конвоя, капитана,
велело всем сойти на страшный берег.

Наручники им тут же нацепили.
А заключенных, что и полагалось,
пытавшихся спектаклем на борту
о мнимой невиновности своей
втереть очки вождю, советской власти, —
с удвоенной охраной повели
в ближайший магаданский распредлагерь.

Tags: Большой террор, Книги, Поэзия, Сталин
Subscribe

  • Эдгар Фрёзе из Тильзита

    После очередного сёрфинга по сети с удивлением обнаружил, что Эдгар Фрёзе, тот который TANGERINE DREAM, во-первых, умер в 2015 году, что, конечно,…

  • Серпуховский вал. Шаболовка.

    Совсем немного районов в Москве о которых хочется сказать: "Вот! Здесь бы я, пожалуй, хотел жить". Один из любимых мной - район Серпуховский Вал -…

  • Еще о кинотеатре "Победа"

    Удалось выявить еще одно опубликованное фото кинотеатра "Победа". Напомню, что недавно размещал пост об этом здании. И вот в альбоме "Смирнов…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments