Category: общество

Последний властитель

Ну что ж...
Мы все посмеялись над этим: "Мы попадем в рай, а они подохнут". И над мультиками о "супероружии" тоже...
А смеяться-то тут не над чем...
Вот опять Элиас Канетти и он именно об этом:

"Глубинное стремление каждого идеального властителя – стать последним из оставшихся в живых. Властитель посылает людей на смерть, чтобы смерть пощадила его самого, он старается перевести ее на других. Смерть других ему не просто небезразлична: он старается превратить ее в массовое явление. Особенно он склонен прибегать к этой радикальной мере, когда колеблется его власть над живыми. Если он ощутил угрозу своей власти, то желания видеть мертвыми всех перед собой не смирить никакими рациональными соображениями...

Самые головокружительные мечты властителей прошлого, для кого выживание стало пороком и страстью, нынче выглядят убогими. История, которая вспоминается из сегодня, обрела вдруг уютный и мирный облик. Как долго тогда все это длилось и как мало можно было уничтожить на незнакомой Земле! Нынче между решением и актом минет мгновение. Что Чингиз-хан! Что Тамерлан! Что Гитлер! С точки зрения наших возможностей - жалкие подмастерья, халтурщики и дилетанты!
Вопрос о том, есть ли возможность добраться до выживающего, который вырос до таких чудовищных пропорций, - это самый главный, можно даже сказать, единственный вопрос. Подвижность и специализированность современной жизни не дают правильно понять важность и сложность этого основного вопроса. Ибо единственное решение, противостоящее страстной тяге к выживанию: творческое одиночество, ведущее к бессмертию, - это решение лишь для немногих.
Чтобы бороться с этой растущей опасностью, которую кое-кто уже чувствует нутром, надо принять в расчет еще один новый факт. Выживающий сам испытывает страх. Он всегда боится. Его возможности необычайно и невыносимо выросли. Его триумф может стать делом минут или часов. Но на Земле нет уже безопасных мест, в том числе и для него самого. Новое оружие дотянется повсюду и повсюду достанет его самого. Его величина и его неуязвимость в постоянном конфликте. Он стал слишком большим. Властители сегодня трясутся иначе, как будто они такие же, как прочие люди. Изначальная структура власти, ее ядро и сердцевина - выживание властителя за счет всех других - свелась к абсурду, лежит в развалинах. Власть сегодня более могущественна, чем когда-либо, но и более проклята, чем когда-либо. Выживут все или никто".

Третий не лишний

Только руки дошли.
Хотя давно знал, что после "Психологии масс" Ле Бона и "Восстания масс" Ортеги-и-Гассета мастридом становится "Масса и власть" Элиаса Канетти.
Но насколько хорошо исполнено исследование.
Наслаждаюсь.
Ну, вот, например, практическая вещь - если кто-то мухлюет на выборах - значит он уже готов к узурпации и убийствам:

"Но момент, когда он (избиратель) действительно выбирает, почти священен, священны запечатанные урны, содержащие заполненные бюллетени, священен процесс подсчета голосов.
Праздничность всех этих мероприятий обусловлена отказом применять смерть как орудие принятия решений. Каждый поданный бюллетень здесь будто отодвигает смерть. То, на что она могла бы воздействовать, то есть сила противника, определяется числом поданных голосов. Если кто играет с числами, скрывает их или подделывает, тот, сам того не подозревая, впускает смерть обратно. Любители решать вопросы силой, насмехающиеся над листками бюллетеней, выдают этим лишь собственные кровавые намерения. Бюллетени, как и договоры, для них просто клочки бумаги. Если они не омыты кровью, то ничего не стоят; для таких людей важны только те решения, при которых пролилась кровь".

30 октября

Пока есть люди, выходящие в этот день на улицы, помнящие трагические судьбы предков - есть Россия.
Если они пропадут - пропадет и Россия.
Все вот именно так, а не так как смешные "спикеры" брякают.

Микки-Маус будет мстить

О непростых взаимоотношениях красноармейцев предвоенного периода с мышами я уже писал в посте Любовь к политрукам
Сразу скажу: тема не исчерпана.
Однако, посоветую людям излишне впечатлительным дальнейший текст пропустить.
Остальные же, уверен, оценят нижепроцитированные документы, как яркую характеристику того времени...

В Военный Совет Калининского Военного Округа

17 января 1939 г.

Представляю материал расследования об обнаружении во время завтрака 21.12.38 г. мышонка в тарелке с супом у красноармейца вверенной мне части т.Ершова. Одновременно доношу, что произведенным химическим анализом, установлено – мышонок попал в суп не из котла, а был брошен непосредственно в тарелку и находился в супе непродолжительное время, т.к. труп мышонка сохранился (прилагаю анализ). Лицо, бросившее мышонка в тарелку не обнаружено.
Приняты меры к улучшению организации контроля за изготовлением и раздачей пищи.
На виновных в допущении такого безобразного случая, наложено дисциплинарное взыскание. С красноармейцами подразделения лейтенанта Сухих, где попал мышонок, проведена беседа мной и комиссаром части.
Вывод: Случай с мышонком является явно враждебным действием классового врага, пытавшегося вызвать недовольство красноармейцев. Красноармейцы правильно оценили этот факт, никаких аморальных настроений этот случай не вызвал, а мобилизовано внимание красноармейцев к классовой бдительности.

Командир части 5804 полковник ЯРЫШКИН
Военком части старший политрук ПАВЛОВ

К данному рапорту приложены два заключения:

№1

Заключение санитарно-бактериологического института имени Семашко (г.Кострома)
29 декабря 1938 г.
Войсковой части 5804
В присланной Вами для анализа трупе мыши ядовитых солей тяжелых металлов цинка, бария, свинца, ртути, висмута, кадмия, меди, мышьяка, олова, сурьмы, хрома, серебра не обнаружено.
Химик-лаборант ВЫХОДЦЕВ

№2

В дополнение к ответу нашему за №2126 сообщаем, что труп мыши подвергался непродолжительному воздействию горячей жидкости, т.к. в противном случае труп не сохранился бы в целом виде, а подвергся бы значительному расчленению.
Химик-лаборант ВЫХОДЦЕВ

Интервью сына А.П.Матвеева Брянскому радио в 1987 году

Не так давно удалось добыть аудиозапись интервью 1987 года сына бывшего первого секретаря Орловского, а затем и Брянского обкомов партии А.П.Матвеева.
Достаточно интересно.
Несколько моментов:
1. Когда-то размещал статью о партизанских очерках Кривицкого и Крайнова . Там был сюжет и о том, что им удалось привлечь на свою сторону секретаря обкома Матвеева. Затрагивая этот сюжет, подтверждает это и сын Матвеева в своем радиоинтервью: "группа журналистов и писателей вылетела в брянские леса и вела там допрос одного майора, то потом один из руководителей ЦК комсомола обвинил их в том, что они состряпали липу, что такого не может быть, что в тылу у партизан они могли вести разговор с немецким офицером. И тогда отцу пришлось писать докладную в ЦК партии и стать на защиту вот этих журналистов".

2. Сын Матвеева Владимир Александрович говорит в интервью о том, что собрал материал для книги об отце - вот только книга эта, насколько мне известно, не вышла. Кроме того, фамилия Матвеев - очень распространенная и найти сегодняшних прямых потомков А.П.Матвеева пока не удалось.

3. А еще интересно было из сегодняшнего дня услышать мнение о текущей (напомню, 1987 год) политической ситуации одного из партийных функционеров среднего звена того времени (извиняюсь за длинную цитату):

"Говорить у нас, к сожалению, многие научились, а претворять партийные решения в жизнь намного сложнее, но я думаю, сейчас дело пойдет, у меня такая уверенность. Надо брать пример с таких лидеров, как я считаю Ельцин – первый секретарь МГК, молодец – он настоящий, в полном смысле слова, большевик, по крайней мере не боясь идет на революционные перемены, это приветствуется нашим народом. Москвичи его просто сейчас любят, он просто показывает пример настоящего вот коммуниста. Он не стесняется, ходит в больницы, сидит на приемах и смотрит какая реакция идет к обычному посетителю. Все на себе прочувствует. Если он едет в метро, говорит если я еду и протиснуться невозможно, если секретарь прочувствовал значит он будет принимать меры, чтобы эту проблему решить и она решается уже. И строительство метрополитена идет сейчас ускоренными темпами и другие проблемы решаются – он умеет. Москва – особый город, здесь же министерства кругом, каждый министр сам хозяин, растормошить надо, поставить на место – это очень сложно, конечно, но он духа не теряет и дает пример для нас простых коммунистов – действовать так же решительно, настойчиво и двигаться вперед, только так мы сможем сломать всю эту бюрократическую машину. Это прямо можно сказать, побольше было бы у нас сейчас таких именно деятельных коммунистов, вожаков. Именно вот вспоминая те годы, когда я рос, я видел это в лице своего отца, в лице его товарищей, ну может быть не всех, которые не жалея ни времени, ни здоровья старались быстрее построить социализм в нашей стране. Тогда ведь, до войны, очень бурно шло строительство социализма, к сожалению, потом был тормоз, связанный с войной, а потом уже заработала бюрократическая машина, наше движение стало затормаживаться. И вот если сейчас коммунисты наши руководители поднимут опять это знамя и будут нести твердо вперед, то есть возродят тот боевой настрой который был у коммунистов в 30-е, 40-е годы у нас дело пойдет".

Похороны Тольятти

Еще в Болонском музее современного искусства есть зал "Искусство и идеология".
Центральное место в нем занимает картина Ренато Гуттузо "Похороны Тольятти":



Исполнено это полотно в стиле Глазунова/Налбандяна.
От Налбандяна насыщенность красными знаменами и рот-фронт-пафос, от Глазунова невероятная мешанина персонажей, толпящихся у гроба Пальмиро Тольятти: тут и Сартр, и Висконти, и Хо-Ши-Мин, и Ленины (пять штук), и Сталин... Вот собственно "огласите весь список, пожалста":



Немножко обидно за мастера у которого на счету серия отличных портретов Рокко, а также самобытные "Рынок Вуччирия" с "Пляжем"...но что поделаешь... отдал дань коммунизму, так сказать...))

Реалистический манифест

Наконец-то удалось добыть благодаря добрым людям вот эту книгу, изданную еще в 1998 году - огромное спасибо за нее Марку Белодубровскому:



Кое-что из нее уже читал раньше (о Добычине и о Рославце)...со многим ознакомился впервые - появились кое-какие наколки для уточнения краеведческих нюансов, которые представляются важными...

А еще хорошо зашел "братский манифест" Наума Габо и Натана Певзнера.
Судите сами...

"Стоило нам за блестящей внешностью футуризма рассмотреть его сущность, чтоб оказаться лицом к лицу с самым обыкновенным краснобаем, очень ловким и очень врущим малым в лохмотьях поношенного Патриотизма, Милитаризма, Презрения к женщине и прочего провинциального тряпья".

И вот скажу я вам за всей этой шуршащей, красивой оберткой хлестких фраз о "конце либерализма" et cetera, кроется все то же самое, что прозорливо узрели братья Певзнеры еще в 1920 году!

Кто-то другой...

Это было в начале 90-х годов прошлого века.

Летнее утро. Местный поезд темно-бордового цвета медленно приближался к Смоленску.

Это рабочий дизель. Люди едут к началу рабочего дня на свои фабрики. Пахнет вареной колбасой и плавленым сыром. В воздухе взвесь обрывков фраз и междометий, а также иных звуков, издаваемых homo sapiens:

- А что ваш Руцкой? Вообще ни о чем.

- А что ваш Ельцин? Алкоголик.

20-летний студент вздрагивает: скорее всего, где-то происходит что-то важное? Но что может быть важнее двадцати лет, первой любви, вкуса вина и поцелуев? И что может быть важнее томика Набокова! Это единственный предмет, взятый в дорогу. Студент читает роман, который изменит все его существование. «Подлинная жизнь Себастьяна Найта». Кстати, «подлинная» существенно лучше нежели «истинная».

В романе тоже ведется речь про поезд. Автор едет к своему смертельно больному брату и боится не успеть. При этом он точно не знает даже названия городка под Парижем, в больнице которого умирает Себастьян Найт. Поезд из романа похож на наш: так же душно и так же тесно от ног.

В 20 лет почти все люди – символисты. И этот образ – поезда как жизни – ярко впивается в душу студента. Каждый едет в этом поезде. Просто не все об этом знают. Ты можешь ехать в дешевом плацкарте или в самом фешенебельном люксе – не имеет значения.

Во-первых, время в любом случае неумолимо уносится в прошлое.

Во-вторых, ты, все равно, точно не знаешь куда ехать.

А в-третьих, ты едешь навстречу смерти, в соответствии с неизбежной и странной привычкой людей - умирать.

В концовке романа Набоков производит контрольные выстрелы в студента: «Маска Себастьяна пристала к лицу и сходства уже не смыть. Я – Себастьян, или Себастьян – это я, или может быть оба мы кто-то другой, кого ни один из нас не знает».

Действительно очень сложно зафиксировать человека на месте, потому что все время что-то меняется. Не зря какой-то великий немец говорил о том, что бояться смерти не нужно, поскольку каждый новый день для человека, по существу, это новая жизнь. Так что, засыпая – мы умираем, а засыпать мы привыкли и это не страшно. Запомните – может быть полезно для тех, кого угнетает постоянное исчезновение, умирание, сползание в прошлое.

Попробуйте понять того же Набокова. Какого из них?

Энтомолога? Писателя? Создателя шахматных задач? Сына известного политического деятеля? Себастьяна Найта?

Ну вот сын, например… Яркий пример торжества случая. Что если бы отец Набокова был на 10 метров дальше от Шабельского-Борка? Или если бы Таборицкий осознал и принял свое еврейство лет за пять до всех этих событий? И не было бы выстрела в отца Набокова и позорной службы еврея у нацистов…

Эффект бабочки. В эссе о Набокове звучит особенно двусмысленно.

Поэтому и видят люди одного и того же человека по-разному.

«Подлинная жизнь Себастьяна Найта» - тонко и запутанно о человеческой жизни.

«Трагедия Себастьяна Найта» - легкая, коммерческая чушь, густой поток философической патоки.

«Исчезновение Себастьяна Найта» - умер в 1936-ом и изгибы последних трех цифр напоминают нам об Эль Добычине-Найте, ушедшем из дома и пропавшем в этом же году. При этом несомненно, что человек и сам себя плохо знает и вряд ли способен корректно, без искажений рассказать о себе. Вот даже Стравинский и двоюродный брат Набокова, Николай, на известном ролике в Ютубе хвалят Чивас Регал, но при этом пьют Джо Уокера. Как тут разобраться?



Как не быть ошеломленным и опрокинутым в безнадежность понимания, когда в одном состоянии тебя воодушевляет и поднимает выше категорического императива вид звездного неба над головой, а в другом это же звездное небо вызывает тошноту и брезгливость? И принципиальной разницы нет – знаешь ли ты наизусть молитвы всех конфессий на земле или наспех сооружаешь для себя мягкого, теплого, смутного от слез Бога. В любом случае человек непознаваем. Маска Себастьяна Найта, придуманный нами поезд, приезд к смертельно больному родственнику – вот наша судьба.

А дальше – как повезет. Набоков представляет не самый плохой вариант: вас пускают в больницу и показывают спящего родственника. Вы умиленно смотрите на него, но через некоторое время вас извещают об ошибке – это другой человек, а ваш брат умер семь часов назад. Как раз тогда, когда вы дремали тревожным сном в поезде. Но вам подарили минуты умиления и счастья от того, что вы успели – надо быть благодарным судьбе и за это. Этот момент кажется Набокову настолько важным, что в иной транскрипции мы находим его и в другом месте «Подлинной жизни…». Себастьян Найт едет в Рокебрюн – место смерти своей матери. Ходит по поселку, его обуревает море эмоций. Настоящих, подлинных, истинных. Но потом, гораздо позже выясняется, что он был не в том Рокебрюне. Мать умерла совершенно в другом месте. Но пережитых эмоций у нас никто не отнимет. И не отменит. Набокову точно понравилась бы история Хенкуса Хапенчкуса. Надгробная табличка, на которой дата рождения позже даты смерти. Это по-набоковски.

Как и это: «Ходят слухи, что всякий из живущих в Монтрё рано или поздно покинет его навсегда».

Тем не менее, будет жива надежда на то, что когда-то наш поезд остановится на вокзале, и ход времени приостановится, и экзистенциальная безнадежность нашего существования будет поколеблена…

И станет ясно, как будет дальше жить тот студент…или Себастьян Найт…или кто-то другой…

Три минуты до дедлайна

Редакция журнала «Новый мир» объявила конкурс эссе, посвященный 120-летию со дня рождения Владимира Владимировича Набокова. Все эссе, поступающие на конкурс публикуются в специально отведенном загончике на сайте журнала.

Я внимательно прогуливаюсь по этому гетто уже полтора месяца.

Вначале эссе было двадцать. Потом пятьдесят. Затем более восьмидесяти. Наконец, количество перевалило за сто. Сегодня 25 февраля – последний день приема эссе на конкурс.

Их сто сорок шесть.

В условиях конкурса сказано, что эссе принимаются до 24.00 25 февраля.

Я не хотел в нем участвовать. Кто я такой? Простой житель обычного города. Ничем не примечательный. Обыкновенный.

Но я очень хотел увидеть эссе на строго определенную тему.

Я ждал и жаждал этого эссе.

Но поскольку в десять часов вечера 25 февраля того, что я ждал, не появилось - я напишу сам то, что чувствую.

Ведь не должно же быть так. Все-таки это журнал «Новый мир» (с придыханием!). Он же ведь не только «литературно-художественный», но и «общественно-политический», не так ли?

И Андрей Василевский, главный редактор, включается ведущими колумнистами первой четверти XXI-го века в число пяти последних «русских националистов, с умом прозрачным как слеза». А национализм, как ни крути, категория тоже, в том числе и политическая.

Так вот. О чем я не прочел в эссе?

Bend Sinister.

Это намного, намного лучше, чем «Под знаком незаконнорожденных».

И вот я поступаю технологично, рационально и просто. Набираю в поисковике слово «Падук» и прогоняю через все сто сорок шесть эссе. И что? Пустота. Штиль. Ни ветерка.

Все о стиле. Все о хроновязи. Все об элегантности слога и гениальной витиеватости. Все о поразительном очаровании его литературы.

Немного о бабочках.

Совсем чуть-чуть о шахматах.

И ничего о политике.

Неужели все поверили гениальному мистификатору Бановоку? «Я никогда не испытывал интереса к так называемой литературе социального звучания… Политика и экономика, атомные бомбы, примитивные и абстрактные формы искусства, Восток целиком, признаки «оттепели» в Советской России, Будущее Человечества и так далее оставляют меня в высшей степени безразличными».

Но послушайте…

Сегодня, когда я вижу на экране бесцветное и одновременно серое лицо (нет, маску)… когда откачанный ботокс обнажает дрожащие капилляры на щеках и ту самую мерцающую и пульсирующую вену на шее… когда слова слетают пылью с мертвых губ и проникают как летучие мыши в ушные раковины живых покойников, сидящих в зале в невероятно дорогих (ну да, на похороны же) костюмах… когда проникнув к месту, где должно быть сердце, они там находят только зловонную лужу… вот тогда я отказываюсь верить Обваноку.

Людей истощает ложь.

Людей прибивает к земле страх.

Людей распинает беспредельный цинизм.

Он все знал и все предугадал. И писал не о любви, не о «муке напряженной нежности», а именно о том, как Падук – серая моль и полное ничтожество – стал тираном. И всех людей страхом и шантажом заставляют верить в то, что «он знает как надо».

И как Падук делает все, чтобы приручить гениального Адама Круга – он арестовывает его друзей, он шантажирует его жизнью ребенка – ОН ИДЕТ НА ВСЕ – и добивается своего: могучий ум великого философа не выдерживает нечеловеческих испытаний и сдается.

Эту боль не спрятать Конавобу. Отрицая значительность этих слов, он тем не менее выговаривает все об «идиотических и жалких режимах, которые всем нам известны» и которые лезли ему под ноги всю его жизнь.

И это отнюдь не только о прошлом.

Я уверен, что мы еще увидим театрализованное представление, и определение «бабуин в ботфортах» будет идеально подходящим для описания карнавализма манифестированного неоПадука.

Злобная и заразная политическая доктрина, предполагающая силой насадить духовное равенство с помощью наиболее стандартизированной части обитателей, а именно армии, под присмотром раздувшегося и опасно обожествляемого государственного аппарата – почему мы должны проходить мимо того, что Анвобко смог так точно и хирургически безукоризненно описать нам нашу жизнь? Жизнь людей, существующих в мире через 40 лет после его смерти.

А тут еще и Владимир Владимирович… Поверишь в чертовщину, на самом деле.

Его кличка была «Жаба» («Моль»).

Его комплексы родом из детства.

Его ужимки невыразимо пошлые.

Его скабрезности бьют исключительно ниже пояса.

Его обобщения пусты и убийственны.

Отныне путь к повальному счастью открыт. Вы обретете его выполов с корнем высокоумные представления, которых не разделяет и не должно разделять наше общество. (Никто из вас книжек этого Канта не читал и никогда читать не будет, а если прочтет, то ничего не поймет). Вы обретете счастье, когда растворите личности ваши в мужественном единении с Государством и только тогда будет достигнута цель – мы попадем в Рай, а враги наши сдохнут и даже в Раю плотно сомкнут нас объятия Государства.

Что за дивный голос – хоть на булку намазывай!

Падук – тараканище. Когда же конец стихотворения?

Окнабво знает.

To je to jediné zelim powiedziec.

Ia konchil esse.

Да, конец.

Без трех двенадцать на часах.

++++++++++++++

Конечно, я не стал победителем конкурса. Вероятно, совсем слаб в этом жанре.

Еще 15-летний Александр Пушкин предупреждал:

Страшися участи бессмысленных певцов,
Нас убивающих громадою стихов!

Но я хотя бы сказал, что хотел...